Казахстан с 2027 года хочет отказаться от импорта российской электроэнергии. Хотя ввод новых мощностей способен закрыть внутренний дефицит, достижение энергонезависимости упирается в комплекс смежных вызовов: от баланса между традиционной и «зелёной» генерацией до межгосударственной координации по водным и газовым ресурсам. Об этом LogiStan рассказал эксперт по энергетике, председатель Президиума «Казахстанской ассоциации «Прозрачный тариф» Пётр Своик.
— Казахстан анонсировал отказ от закупки российской электроэнергии уже в 2027 году. Насколько это реально в сложившихся обстоятельствах?
— Вполне реально. Строящиеся в настоящее время энергетические объекты в Казахстане способны покрыть возникающий дефицит электроэнергии.
Дело в том, что потребление энергии неравномерно и колеблется в течение суток: пик нагрузок приходится на утренние и вечерние часы при одновременном включении бытовых приборов, начале работы промышленности и транспорта, изменении освещения и т. д.
В Казахстане дефицит наблюдается в основном на юге, где выше плотность населения и сосредоточена значительная часть энергоёмких производств, а электростанций как раз не хватает. В пике показатель нехватки энергии достигал 1–1,5 тысячи мегаватт. Зимой 2025–2026 года он доходил до 2,5 тысяч мегаватт, или до 15 % от собственной генерации. Это довольно много.
В любом случае дефицит генерации наблюдается только в вечерние пиковые часы, а в целом установленной мощности электростанций Казахстана с запасом хватает на среднесуточную нагрузку.
То есть речь идёт о наращивании именно манёвренной, то есть пиковой, генерации и/или обзаведении накопителями электроэнергии для переноса, например, дневной солнечной выработки на вечер. То и другое вполне решает проблему устранения дефицита.
На самом деле путей преодоления дефицита довольно много. Можно форсировать наращивание угольной, ветровой и солнечной генерации, строить накопители и ГЭС-контррегуляторы, уменьшать потери в распределительных сетях и т. д.
— Какие проекты генерации и модернизации сетей сейчас считаются критически важными, чтобы закрыть потребность без импорта?
— В настоящее время в Казахстане реализуется несколько проектов генерации электроэнергии, в том числе:
- строятся мощности на площадке Алматинской ТЭЦ-2 (около 700 МВт): станцию переводят с угля на газ, работы обещают завершить к началу отопительного сезона 2026 года;
- завершается строительство парогазовой ТЭЦ в Кызылорде (240 МВт); на полную мощность она, предполагается, выйдет уже в этом году;
- строится парогазовая электростанция в Туркестанской области (1000 МВт): проект обещали сдать тоже в конце 2026 года.
После ввода всех объектов в эксплуатацию дефицит электроэнергии в Казахстане удастся преодолеть.
Однако нужно понимать, что обеспечение газом всех перечисленных строек может усугубить дефицит газа — как собственного, так и импортируемого из России. Но и тот и другой вопросы решаются: в стране строятся новые ГПЗ, наращивается реверс российского газа. Наверное, с некоторым опозданием, но газоснабжению придётся успевать за энергетикой.
Читайте также: Россия и Казахстан договорились о дополнительных поставках газа
— Как соотносятся планы по отказу от импорта с развитием генерации от возобновляемых источников энергии (ВИЭ) и строительством новых традиционных мощностей? Не возникает ли здесь дисбаланса в системе, где ВИЭ решают задачи экономии топлива и снижают выбросы, а традиционные мощности обеспечивают надёжность энергосистемы, когда нет солнца или ветра?
— Здесь наблюдается не просто дисбаланс, а нарушение профессиональных требований электроэнергетики.
По идее, солнечные и ветровые электростанции должны участвовать в диспетчерском графике на равных с другими энергообъектами. Но на самом же деле закуп электроэнергии, выработанной солнечными панелями и ветряками, осуществляется на приоритетной основе – Системный оператор обязан принимать такую выработку в первую очередь. Фактически, это и привело к дефициту маневренной генерации: в пиковые вечерние часы от ВИЭ удается получать не более 25-35% их установленной мощности из-за отсутствия накопителей.
Справка LogiStan: Суть «принудительного» закупа — в гарантии сбыта и приоритете подачи в сеть. То есть, с одной стороны, единый закупщик в лице государства обязан принять и оплатить всю электроэнергию от солнечных и ветровых станций (ВИЭ), независимо от текущего спроса в системе. С другой — «зелёная» энергия не конкурирует по цене с традиционными станциями (угольными или газовыми) на общих условиях.
Отсутствие требований к суточному графику означает, что станции, работающие на ВИЭ, не штрафуют за отклонения от плановых часов выработки, а всю нагрузку по удержанию баланса энергосистемы берут на себя традиционные манёвренные электростанции и системный оператор.
Дефицит, который покрывается из России, создают именно ВИЭ. Если взглянуть на вечерний пиковый график, то выработка солнечными установками составляет 0, ветровыми установками – где-то 600 мегаватт, а иногда и того меньше. При том, что мощностей ВИЭ уже почти четыре тысячи мегаватт.
— Как вы оцениваете готовность сетевой инфраструктуры к перераспределению потоков при отказе от импорта: хватит ли пропускной способности?
— Да, хватит, даже сейчас. Дело в том, что Казахстан фактически разделён на северную энергозону, которая тесно связана с российским Уралом, Сибирью и Алтаем, и южную — энергокольцо Казахстан — Узбекистан — Кыргызстан.
Эти две зоны соединяют три линии напряжением 500 киловольт. Одну из них построили в период СССР, две другие — в независимом Казахстане. Их пропускной способности сейчас хватает впритык для того, чтобы перекинуть покрываемый Россией дефицит на юг.
Когда в Алматы и Туркестане введут дополнительные мощности, энергомост удастся разгрузить. Особенно после строительства АЭС «Балхаш», которая станет неким соединительным мостом между этими длинными пятисотками: существующей пропускной способности хватит надолго. Если же строительство объекта затянется, то Казахстану придётся строить дополнительную линию постоянного тока.
Читайте также: Сколько электроэнергии будет производить первая АЭС в Казахстане?
— Сроки запуска единого рынка электроэнергии ЕАЭС неоднократно переносились. С какими рисками столкнётся Казахстан в случае его реализации и какие преимущества получит?
— Изначально речь шла о создании общего рынка энергоресурсов: нефти, газа, ГСМ и электроэнергии. Идея единого энергетического рынка спотыкается об общий рынок нефти и газа, который общий не только для России и Казахстана, но и о вопрос экспорта продукции за рубеж.
По-хорошему, такой экспорт должен осуществляться, по аналогии с продажей российского газа «недружественным» странам за рубли, за национальную валюту и с заключением сделок в национальной юрисдикции. А по ходу дела — и с переходом на биржевые котировки в национальных валютах. Однако в нынешних условиях даже окончание конфликта на Украине будет недостаточно, чтобы реализовать проект в полном объёме. Трудности могут возникнуть как внутри самого ЕАЭС, так и с покупателями с другой стороны. Хотя распад однополярной глобализации, безусловно, ведёт дело к именно такому переформатированию рынка энергоресурсов.
Что касается общего рынка электроэнергии, то Казахстан к нему готов. Никаких дополнительных проблем после его создания у страны не возникнет. Мы уже перешли на систему единого закупщика электроэнергии, пусть она и имеет множество недостатков.
— Гидроэнергетика традиционно считается одним из стабильных источников энергии, но сейчас всё чаще говорят о дефиците воды. Насколько загрузка ГЭС в Казахстане зависит от сезонных и многолетних колебаний стока, и есть ли у отрасли инструменты для сглаживания этих рисков?
— Все крупные реки в Казахстане, в основном это Иртыш и Или, уже застроены гидроэлектростанциями. На более мелких водных артериях тоже стоят энергообъекты, однако мы практически исчерпали свои возможности строительства больших ГЭС.
У Казахстана есть возможность строить малые ГЭС на горных реках, однако стоимость выработки электроэнергии такими проектами выйдет значительно дороже, чем стандартный киловатт-час.
Многолетние колебания стока и паводки стали уже привычным делом. Диспетчеры давно уже набили на этом руку: никаких рисков для системы эксплуатации ГЭС это не несёт.
Кроме того, строительство ГЭС в Казахстане не является ключевым направлением наращивания генерирующих мощностей. Самое главное — это снабжение электроэнергетики Казахстана накопителями и высокоманёвренными газотурбинными установками.
— Если посмотреть на горизонт 5–7 лет, какой сценарий развития гидроэнергетики и управления водными ресурсами вы считаете наиболее устойчивым для Казахстана?
— Актуальная проблема кроется не в самой гидроэнергетике и водном хозяйстве, а в совокупности электроэнергетики, газа и воды.
Казахстан не смог сохранить достигнутые при СССР договорённости о балансах электричества и воды с Кыргызстаном и был вынужден построить на реке Сырдарья «ненужное» Коксарайское водохранилище (Кыргызстан и Таджикистан расположены в верховьях главных трансграничных рек региона — Амударьи и Сырдарьи — и контролируют сток воды. Казахстан и Узбекистан расположены в низовьях и зависят от своих соседей. Распределение и использование ресурса неоднократно становились причиной конфликтов между странами. Кыргызстан и Таджикистан являются самыми слабыми странами в регионе по военной мощи — прим. LogiStan).
Кыргызы сильно страдают из-за того, что нет совместной стратегии и совместной координации. В качестве примера можно привести ГЭС «Камбар-Ата-1», которую можно построить только вскладчину (по состоянию на 2026 год проект в равных долях финансируют Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан — прим. LogiStan).
На этом фоне напрашивается Межгосударственный комитет по вопросам электроэнергии, водного и газового хозяйства в составе Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистана и России. Хорошо бы этому межгосударственному комитету дать и исполнительные полномочия, чтобы он не только составлял планы стратегического совместного развития, но и решал текущие вопросы.
Автор: Арина Якунина
Материал по теме: Подготовительные работы по ГЭС «Камбар-Ата-1» обещают завершить к концу лета
